?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Через Украину

Не все так просто было и со страхом.В прошлой главе рассказывал про Аню Акобджанову. Но сейчас только про случай в поезде при очередной поездке на Юг. Во время пути папа обычно рассказывал про места, по которым едем. На остановках показывал устройство колес, тормозов и буксов. Показывал, как определять скорость поезда по часам и километровым столбикам за окном. Поручал мне следить за расписанием, узнавать, сколько времени поезд будет стоять на станции, и т.п. Поэтому я точно помню, что случай был, когда мы уже ехали по Украине. Посреди дня на каком-то  перегоне по вагону быстро прошли люди в военной форме и, заходя в каждое купе, строго приказывали закрыть окно, опустить до самого низа плотную штору, задернуть занавески и до следующей остановки не открывать. Все, естественно, быстро подчинялись. Я тогда ничего не знал о голоде на Украине, но родители, думаю, что-то знали. Во всяком случае, в какой-то момент (дверь в купе была закрыта) они вдруг быстро подняли штору, опустили оконную раму, и в вагон с шумом колес ворвался тонкий вой. Я даже не понял, что это было, но папа с мамой стали быстро-быстро кидать в приоткрытое окно все съедобное, что было на столике. Я теперь думаю, что они приготовили еду заранее. Через несколько минут поезд проскочил сквозь этот вой. Родители также быстро подняли раму и спустили шторку. Я, наверно, как-то понял, что не надо ничего спрашивать. Мне ничего и не объясняли.

Поженились

Были у моих родителей и еще истории в таком роде. А как мы с Юнкой поженились в 1950 году?

В то время я по распределению после института работал в Челябинске, и, так получилось, приехал в «полу-командировку» на пару месяце в Москву. Была очередная неудачная попытка остаться. Перед моим отъездом обратно в Челябинск мы с Юнкой и поженились. Через, примерно, неделю на «медовые две недели» Юнка поехала ко мне в Челябинск. Когда возвратилась, ее на вокзале встречал Иосиф Яковлевич, ее отец. Он рассказал, что «органы» арестовали ее маму, Софью Осиповну Гумину-Ниринскую. Рассказал о ночном обыске, опечатанной комнате (одной из двух в коммунальной квартире, где жила семья) и прочем. Арест этот, следствие, приговор «за антисоветскую агитацию и связь с троцкистским подпольем», ссылка в село Полудино в Северном Казахстане, где мне удалось дважды побывать – отдельная история. Сейчас о другом. Были друзья (и близкие) и, тем более, не очень близкие знакомые, шарахнувшиеся от семьи и от Юнки.  Напрочь забывшие дорогу в дом. И осудить их я бы не решился. Ни тогда, ни сейчас. Хотя  шарахнулись не все. Это нельзя забывать,  Марик, Марк Гельштейн, может быть и не самый близкий друг, как бы демонстративно звонил Юнке чуть ли не каждый день после ареста Софьи Осиповны – как, мол, дела. Не столько, думаю, для нее, сколько для себя.

Мои мама с папой отнеслись как к общей беде. Как свои, как близкие, Юнка это видела так. И только одному Богу известно, что творилось в бедном мамином сердце, когда внезапно стал сбываться самый страшный из страхов. Никто же не думал, что для нашей, теперь уже объединенной, семьи все ограничится арестом безобидной пенсионерки.

Один Бог знает, что творилось в бедном мамином сердце, когда ее ребенок вдруг оказался на самом краешке бездны. Этим мама со мной не делилась ни тогда, ни позже.

Соломон Израилевич Гольденберг

Террор иногда проходил совсем рядом, хотя в нашем доме (контингент не тот?) по Пятьдесят восьмой («политической») статье, насколько знаю, не был арестован никто. А вот в доме 1 по Солянке, в той квартире, где жили наши друзья, арестовали их друга и нашего доброго знакомого Соломона Израилевича Гольденберга. Помню крупного мужчину в синем морском кителе и большими, на обе стороны, усами. Воевал в Гражданскую. Осталась жена и дочка, старше меня на год-два. Их не тронули. Откуда-то я узнал (случайно услышал?), что им в почтовый ящик кто-то кинул записку от него. «В самые тяжелые минуты я не клеветал на себя». Сколько лет прошло, а запомнил слово в слово. Я смутно чувствовал тогда, и все больше понимал потом, что у него это было главное, единственно ценное, что осталось, что он смог оставить себе (лучше не думать, какой ценой) и передать близким.  Больше от него ничего не было, он не вернулся. Был реабилитирован. О дате, месте и обстоятельствах смерти безбожно врали. Да будет благословенна его память.


Продолжение

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
Christophe Leclair
Mar. 3rd, 2016 10:37 am (UTC)
Очень интересно. Но небольшое "но". Подправить слегка стиль следовало бы - для более емкой передачи колорита контекста путешествия :

"Таки уже по дороге папа рассказывал конечно по каким местечкам себе едем понимаешь."
( 1 comment — Leave a comment )

Profile

я
electrondo
electrondo

Latest Month

March 2013
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel