?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Снизошло

А бывало и совсем странно. Мне было, как сейчас понимаю, лет 12. Вечером, уложивши ребенка спать, родители (комната-то одна) сидели и тихонько разговаривали. Зазвонил телефон. «Да» – сказал папа и, послушав немного, добавил – «хорошо». И положил трубку. Мама спросила: «Оттуда?». Сказалась замечательная мамина интуиция, и, едва ли не больше, непрерывное ожидание. Папа кивнул и начал собираться. Вероятно, у «них» уже не хватало машин и некрупную рыбу, да еще живущую недалеко, приглашали звонком. Сбежать и в голову не приходило. Заперли комнату с ребенком и пошли. Идти было недалеко – вверх по Ильинскому саду, мимо памятника героям Плевны и Политехнического. А там – еще дом, через дорогу и – все. Мама через дорогу уже не пошла, попрощались у последнего дома. Мама посмотрела, как папа вошел в указанный ему подъезд. Зачем-то подождала сколько-то и – ребенок же дома – побрела под горку, на Солянский проезд. Домой.

Не знаю, представляли ли тогда «снаружи», что их близких «внутри» просто били – ужасно и непереносимо. Но что своего Витю она больше не увидит никогда, мама, должно быть, представляла. А как будет жить дальше – не представляла совсем

Папу допрашивал молодой следователь. Дело было простое – слышал ли, помнит ли папа, что такой-то говорил то-то и то-то, да еще в присутствии таких-то. Папа, разумеется, не слышал и не помнил. И дальше пошел разговор со всяческими следовательскими уловками, нажимами и т.п. Легко было сообразить, что утвердительный ответ на первый вопрос сразу вызовет череду других, и папа держался твердо. Может быть, сначала немного помогло, что не было шока ареста, многочасового обыска с понятыми и т.п. Но помогло бы это немного. Было другое – на папу снизошло. Рассказать, что и как снизошло, я бы не смог, но понимаю очень хорошо – у меня самого так было пару раз в жизни. Когда в момент особой опасности, особого напряжения, страх напрочь пропадает и мозг начинает работать быстро, четко и как-то даже весело. Как говорят верующие: «Руку Он надо мной держал». Возможно, есть этому и естественнонаучное объяснение, но я его не знаю. Вот, думаю, от этого «снизошло» папа не только не выглядел испуганным, но и вправду (снизошло же!) не боялся. А это всегда чувствуется. Папа приводил латинские поговорки, цитировал классиков. Может быть, даже острил. Короче – был не как все. И, думаю, по-человечески понравился молодому парню, возможно, выросшему в уважении к учености. Конечно, если не считать, что это Его рука, то это была чистая случайность. Мог быть другой следователь, у кого один вид «антилегента» вызывал бы ярость. Да и был такой. Несколько раз за эту ночь в кабинет заглядывал другой следователь со словами: «Да что ты с ним е..шься, дай его мне, он через 5 минут все подпишет!». Откуда-то приходит, что был он с засученными рукавами гимнастерки. Но не точно, может, это уже я довообразил. Была ли это игра в «доброго и злого следователя», не знаю. Но папин следователь говорил: «Иди, иди отсюда» и тот выходил. Может быть, само дело было пустое. Но ведь многие другие дела тогда были не тяжелее, а бывало, что конкретных поводов и вообще не было. Тем более, что тот «кто-то» действительно говорил то, о чем папу спрашивали. Но – так или иначе – утром следователь выписал папе пропуск, и папа пришел домой. Все.

Так не бывает, но так было. Но, может быть, все было не так, как папа мне рассказывал, или не совсем так? Уверен, что так. Во-первых, потому, что ясно вижу себя на папином месте. А во-вторых, если бы папа вышел на каких-либо, скажем вежливо, условиях, то вышел бы ненадолго, или, наоборот, жить стали бы мы не там и не так. А следователь, должно быть, сгинул потом в лагерях или расстреляли его. Такие люди не вписывались в систему. Хотя система убирала и вполне вписавшихся, когда «снимали слои». Мне никогда не узнать его имя. Благодарная моя ему память.

Немного отвлекусь, чтобы пояснить, что называю «снизошло».

После института, как уже говорил, меня направили в Челябинск. Как и почему – своя история. Сейчас скажу только, что по тогдашним законам человек, окончивший институт (официальное название: «молодой специалист») был обязан отработать три года в том месте страны, куда его пошлют. За отказ – тюрьма (лагерь) на срок от одного до трех лет (в зависимости от обстоятельств), после чего должны были направить все равно в то же место. После трех лет отработки «за институт», специалист переставал быть «молодым», но уехать не мог все равно. Он становился работником «на общих основаниях». Это значило, что уйти с работы, уволиться можно было только с разрешения своего начальства. А начальство не разрешало почти никогда. Во-первых, потому, что на периферии (как тогда говорили) т.е. вдали от Центров страны жить было много труднее, специалистов было мало и выпускники хороших институтов, в самом деле, были там нужны. А во-вторых, даже если специалист бывал и не очень нужен, его все равно не отпускали – начальство боялось получить нагоняй за «разбазаривание кадров». А самовольный уход с работы «на общих основаниях» карался так же – три года тюрьмы.

Так вот, в 49-52-м годах евреев-выпускников московских Вузов (Высших учебных заведений) в Москве почти никогда не оставляли. Их направляли, обычно, в тяжелые места, в северные и восточные районы Страны. Нашего близкого и любимого друга, Алика Мирера институт сперва, как выдающегося студента, пытался оставить при кафедре. Но в Министерстве это не утвердили. Его заставили поехать в Стерлитамак, а это, пожалуй, похлеще Челябинска. Такая была общая установка по всем Вузам центра страны. И Алик писал из Стерлитамака, что тамошнее общежитие молодых специалистов они между собой называли «общежидие». Алик, действительно человек выдающийся, через несколько лет все-таки пробился в научно-исследовательский институт и «состоялся», как можно судить по трем (!) его Государственным премиям. Но сколько бы мог сделать, если бы его так резко не тормознули на старте!

Я приехал в Челябинск (еще не Сибирь, но уже Урал) осенью 49-го и почти все 4 года, что проработал там, пытался вырваться в Москву, как только мог. В ежегодный отпуск ездил только в Москву  в надежде как-то «зацепиться». И, уезжая в отпуск, на всякий случай забирал с собой все свои вещи. И увесистый электрический утюг. Бесполезно делал все возможное, чтобы остаться и каждый раз вез обратно все вещи. И увесистый электрический утюг. Юнка оставалась жить в Москве, и женат я был, как острил тогда, на 18 процентов. Месяц отпуска я в Москве, месяц Юнка в Челябинске – 16,7% плюс 1,3% на письма, телефон и телеграф. Итого 18. Из Челябинска писал многостраничные нелепейшие и вовсе бесполезные (как теперь понимаю) заявления во все возможные инстанции, пространно  и разнообразно  мотивируя единственную просьбу – отпустить меня из Челябинска. И отовсюду получал краткие стандартные отказы. А жизнь шла. После многих и разных передряг вышел в строительное начальство. В Челябинске евреи, практически, не имели ограничений в «продвижении по службе». Во всяком случае, на среднем уровне руководства. Среди тогдашних «париев» евреи здесь отошли на третье место, уступив первые места бывшим, отсидевшим заключенным и немцам-«спецпереселенцам». Я довольно успешно проводил всякие организационно-технические придумки (как сейчас вижу, действительно стоящие), довольно заметно продвигался по службе, и вообще производственные мои дела шли неплохо. Был, что называется, «на хорошем счету». Управляющий трестом даже соблазнял (если привезу жену) ошеломляюще прекрасной квартирой, сделанной по старому, еще неэкономному проекту с невероятными лоджиями и арками. Да и вообще, вся атмосфера на стройке была хорошая и какая-то дружная. Чего, кстати сказать, совсем не оказалось на тех стройках, где потом работал в Москве.

Так что к  53-му году мы с Юнкой не то, чтобы совсем сдались и примирились с ситуацией, но все-таки  в первый раз взяли отпуск одновременно. Все вещи (и увесистый электрический утюг) я оставил в Челябинске, и мы вдвоем налегке поехали в Крым, в Алупку. На обратном пути, в Москве, перед отъездом обратно в Челябинск, решил все-таки сходить в министерство. Написал очередное многостраничное. В министерстве сразу при входе, еще до предъявления пропусков, было специальное окошко для жалоб и заявлений, где такое принималось.

И все было бы как всегда. Но – «снизошло». Уже отдавая в окошко свернутое в трубочку толстое свое произведение, я неожиданно для себя, проговорил совсем не свои слова: «А докладывать министру Вы будете?» Здесь все удивительно. Во-первых, я понятия не имел, что и как делают с заявлениями. И что министр не сам читает адресованные ему бумаги, а ему их докладывают. Во-вторых, это вообще была не моя лексика. В то время я никак не мог ни знать, ни сказать такие слова: «докладывать министру». Ну и, в-третьих, нелепо было само предположение, что этот приемщик за окошком может к министру даже близко подойти. «Нет – удивился приемщик – не я». Я выдернул у него из рук свою трубочку: «А кто?» – «помощник министра» – «а он где?» – «на втором этаже, комната первая», сказал он, как я теперь думаю, не без некоторой иронии. Дело в том, что войти в министерства можно было (думаю, и сейчас так) только по пропускам. Для сотрудников – по постоянным. Для прочих, разовый пропуск посетителю мог заказать только кто-нибудь из сотрудников министерства через специальное Бюро пропусков. Под личную свою ответственность. Потом пропуск вместе с паспортом предъявлялся в специальном узком проходе милиционеру. Тот, по инструкции, трижды сверял изображение в паспорте с чертами лица владельца. Мне, например, уже после второго профессионально пронизывающего взгляда всегда хотелось сразу во всем сознаться. Но это просто в министерство. А на второй этаж, где были кабинеты министра и его заместителей, требуется, сверх того, специальный пропуск, который внимательно смотрят охраняющие второй этаж люди в форме Госбезопасности. Этим, должно быть, и была вызвана некоторая ирония приемщика.

Но меня уже несло. И я пошел. И несло не зря. Это было лето 53-го. Первые месяцы после Сталина. Все взболталось и ничего еще не устоялось. Вход в министерства был без пропусков! Суровый плакат «Предъявляйте пропуск в развернутом виде!» висел, а пропусков не проверял никто. И на втором этаже – тоже!! Такой непорядок продолжался совсем недолго. Но именно в этот промежуток я и попал. Легко, как будто, так и надо, толкнул большую дверь.  Уж не помню, был ли на ней номер или табличка «министр». За ней оказалась небольшая комната с двумя дверьми – большая направо и маленькая налево. Сразу слева сидел молодой человек в хорошем сером (точно помню) костюме, скорее красивый, но как-то очень уж четкий и холодный. Так мне показалось. «Вы помощник министра?» – «Слушаю вас».  Сунул ему свои листы и забубнил текст. Глаза у него стали плоские – ему было смертельно скучно. И тут вдруг снизошло: мозги стали ясными и легкими, исчезли скованность и страх неудачи. А это сразу чувствуется. Наверно, я даже внешне как-то изменился. Закончил легко, в двух словах.  И увидел – я ему понравился. Он сказал «минуточку» и вышел в маленькую дверь. Застучала пишущая машинка. Он почти сразу вышел – к моим бумагам скрепкой был приколот листочек. Я, было, сунулся заглянуть – он прикрыл рукой и прошел в большую дверь. Опять почти сразу вышел и протянул мою пачку со своим листочком. На листочке было (помню, как сейчас): «Решить в положительном смысле, сообщить заявителю, доложить мне». И стояла подпись министра. Все. Так не бывает, но так было. И жизнь моя пошла другим путем. 

Я, понятно, не сравниваю свою историю с папиной. Только хотел показать, что понимаю под «снизошло» и почему, как мне кажется, понимаю папину историю.

Больше этого помощника министра я никогда не видел. Наверно, надо было потом зайти, сказать ему что-нибудь – в тот момент я ничего сказать не мог. А может быть, он даже помог бы в дальнейшем моем устройстве, которое складывалось не так просто. Мы же искренне начинаем любить тех, кому удалось сделать добро. Тем более – сотворить чудо. Но – не зашел. Он, наверно, был ненамного старше меня, ему сейчас должно быть за 80, если жив. Я же, пока будет жива моя память, буду благодарно помнить его и всю эту историю. 


Продолжение

Comments

( 7 comments — Leave a comment )
yulen_ka
Jul. 21st, 2012 07:35 pm (UTC)
Когда мы в 69-ом году подавали в первый раз документы на выезд, мне в институте отказались выдать характеристику, без которой не принимали документы в ОВИР. Т.е. все студенческие инстанции все написали и подписали, но требовались еще подписи секретаря парткома и ректора. Вот парткомовец с говорящей фамилией Мардасов и отказался подписывать. И тогда мой муж пошел в горком, т.е. в Смольный. А там было вот что: http://yulen-ka.livejournal.com/52849.html
Так что я очень хорошо понимаю, о чем Вы говорите :)
Спасибо, очень интересно!
electrondo
Jul. 25th, 2012 06:31 pm (UTC)
"А там было вот что..." Начал - и прочитал со всеми ссылками и продолжениями, какие нашел. Даже прослезился пару раз - возраст, простительно. Первый раз, когда эта кроха заставила руки мыть - вырвалась из того страха, в каком жила страна. Иногда даже не подозревая об этом, настолько было естественно. А последний - когда стихи бабушке. Стихи свободного человека. Там ничего "такого", а все слышно. Все-таки, мы, наверно, счастливые.
yulen_ka
Jul. 25th, 2012 07:49 pm (UTC)
Спасибо! Да, бывают такие моменты, когда на страх просто не хватает места внутри, и он уходит. Так у меня было и когда пьяный опер в лагере, куда мы приехали на свидание, выхватил пистолет, направил на меня и заорал "Застрелю!", я про это вот тут, совсем по другому поводу рассказывала: http://yulen-ka.livejournal.com/30683.html

Вообще-то мои воспоминания начинаются тут: http://yulen-ka.livejournal.com/3975.html
(вот тут оглавление: http://yulen-ka.livejournal.com/53430.html),
там о моей семье, а то, чтоВы читали, это вторая часть, "Отпусти народ мой", она начинается тут:http://yulen-ka.livejournal.com/52009.html
А еще есть 40 минутный (4 части, по 10 минут каждая) фильм, который мы сделали о моем муже: http://yulen-ka.livejournal.com/237226.html
И спасибо Вам за понимание и сочувствие.

Edited at 2012-07-25 07:51 pm (UTC)
electrondo
Jul. 25th, 2012 08:46 pm (UTC)
Это не понимание и сочувствие, а самое обыкновенное восхищение. Ну, может, чуть побольше обыкновенного
yulen_ka
Jul. 26th, 2012 05:10 am (UTC)
Спасибо, да только не думаю, что заслуживаю таких высоких слов. Просто жизнь устраивала такие выкрутасы, что приходилось держаться, чтобы не смяло и не скрутило. Так уж вышло. Вот муж мой и наши друзья были настоящим героями. Только про них все забыли. Чтобы хоть что-то удержать, мы и согласились с радостью на предложение Саши Разгона сделать фильм.
electrondo
Jul. 26th, 2012 06:46 pm (UTC)
Держаться чтобы не смяло и не скрутило приходится очень многим. По героическим поводам и без. А вот выдержать могут немногие. Вы - смогли. А сейчас важно фиксировать все, что помните. "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется"
yulen_ka
Jul. 26th, 2012 06:57 pm (UTC)
Спасибо. И спасибо за то, что Вы пишете.
( 7 comments — Leave a comment )

Profile

я
electrondo
electrondo

Latest Month

March 2013
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel