electrondo (electrondo) wrote,
electrondo
electrondo

Categories:

2.3 Глава вторая.Геня и репарации

Геня и репарации

Старшую мамину сестру, Лену, я знал мало. Один раз тетя Лена была у нас в Москве до Войны. Помню, как сестры вместе пели, и Лена – неожиданно звонким, тоненьким и молодым голоском. Один раз до Войны мы были в Харькове, и дочь Лены, моя двоюродная сестра Геня, очень хорошенькая девушка лет 16-ти, показывала мне Харьков.

Геня после Войны много бывала в Москве, ее очень любили в нашей семье, и останавливалась она всегда у нас. Помнится, именно с ней 9-го мая в конце Войны я ходил на Красную площадь, но, может быть, что-то путаю.

Еще помню, как приезжала к нам Геня в военной форме со свежепришитыми капитанскими погонами. Кажется, они даже пришиты были как-то не так, и пришлось перешивать. Сразу после Войны в Германию ненадолго посылали вполне гражданских специалистов вывозить в порядке репараций промышленное оборудование. На время этой работы им присваивалось какое-нибудь более-менее приличное воинское звание. Так внезапно и ненадолго стала Геня капитаном. Так же ездил в Германию Жорж, Георгий Александрович Финкельштейн, муж Фани, сестры жены дяди Семы. Но он был главным инженером крупного института и получил погоны полковника. Рассказывал, в какие иногда комические истории попадал, оказавшись старшим по званию в довольно большом районе на юге Германии. И еще рассказывал, что с немцами общался принципиально только на идиш. И ничего, говорил, понимали.

Репарации тащили очень уж по дикарски – не патенты, как американцы, и даже не проекты, а просто срывали с мест установленное оборудование. То, мол, еще делать надо, а это уже есть. И дело не в том, что даже в случае успеха, так закладывалось отставание промышленности на поколения. Но и успеха, как правило, не было, и быть не могло. Привезенное оборудование, такое красивенькое и очень заграничное, часто не имело достаточной технической документации. А та, что была, оказывалась бесполезна без квалифицированного технического перевода. Трофейное оборудование не комплектовалось с тем, что уже стояло. В лучшем случае, заводские умельцы как-то приспосабливали его, да еще не всегда по прямому назначению. А в худшем – оно дико ржавело на заводских территориях. Принцип, сформулированный впоследствии главой Правительства Союза Черномырдиным, «Хотели как лучше, а получилось как всегда» – действовал и в те далекие годы.

Геня потом вышла замуж за военного, майора. У них было двое детей, девочки.
Майор в Войну командовал, кажется, батальоном, а после Войны служил в Харькове начальником районного военного комиссариата. Приезжая с Геней в Москву, рассказывал военные эпизоды. Тяжело ненавидел «чурок», «чучмеков» и вообще «черно…спинных». Рассказывал, как поднимал солдат в атаку. Как видел вцепившихся в землю солдат-азиатов, и как лично стрелял им в затылки, пока в атаку не подымались лежавшие рядом. Рассказывал сильно, напорно. Мы потрясенно молчали – а что мы имели право сказать? Он там был, мы – нет. Он рано умер, Геня осталась с детьми. А потом, когда в Харькове был Алик, наш с ней двоюродный брат, их обоих сбил влетевший на тротуар грузовик с пьяным водителем. Геня погибла на месте, Алика, слава Богу, удалось спасти. До сих пор не могу ни понять, ни простить себе, почему не кинулся тогда в Харьков. Никаких причин не было не поехать. Ни служебных, ни денежных. Вот не поехал и все. До сих пор – ни понять, ни простить.

Продолжение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments