?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Гости и праздники

Положение дома в центре Москвы, почтовый адрес «Москва, Центр», наполняли меня чувством явного превосходства, и действительно давало много. Хотя бы то, что многие наши родные и знакомые, приезжая в Москву или проезжая через нее, останавливались у нас. До Войны сквозных поездов из Ленинграда на Юг еще не было. В Москве надо было делать пересадку. От поезда до поезда бывало, когда несколько часов, а когда и больше суток. А кое-кто, может быть, специально брал билет так, чтобы задержаться на сутки-другие. Москва, все-таки. Приезжали и в командировки. Как-то так получалось, что, несмотря на тесноту и прочие бытовые особенности нашего жилья,  у нас, к нашей общей радости, иногородние гости были не так редки. На ночь их укладывали на моем диванчике, на полу, а как-то, помню, двое спали на столе. В доме, естественно, поднималась кутерьма. Особенно, когда приезжал дядя Сема.

Начать с того, что полночи гости не спали из-за заоконного звона и скрежета и эти же полночи хохотали по этому и другим поводам. Мама всегда смеялась очень заразительно и неостановимо. Вслед за ней хохотали другие. Мама по-нову заражалась уже от них. Короче – спал я уже в школе.

Много и весело рассказывал дядя Сема. Запомнилось, как к ним в воинскую часть приезжал Ворошилов. По поводу приезда наркома (народного комиссара, так тогда называли министров) был устроен банкет. Но краскомы (красные командиры, офицеры, по-нынешнему) тогда, как официально считалось, водки не пили. На столах стояли бутылки с нарзаном-боржомом, лимонадом или, в крайнем случае, с сухим вином. Ворошилов оглядел стол и строго спросил: «И никто не пьет?» – «никто, товарищ народный комиссар!» – «совсем никто?» – еще строже спросил Ворошилов – «совсем, товарищ народный комиссар». И тут с дальнего конца стола, где сидели младшие командиры, поднялся один с двумя кубиками в петлицах (по-нынешнему – лейтенант) и отчаянно пробасил: «Я пью, товарищ народный комиссар!» И весь вечер, сидя во главе стола, они вдвоем пили водку под отчаянными взглядами поглощавших лимонад краскомов.

Ну и, конечно, запомнились ошеломляющие подарки дяди Семы, подарки не из магазина, как всякий может, а прямо с себя. В его настоящем красноармейском шлеме-буденновке с шишаком я даже ходил зимой в школу, классе во втором. Уж как мама смогла сделать, чтобы взрослый шлем держался на моей головенке второклассника, не знаю, но восторгу моему не было конца. Да и восторгу всех одноклассников – такой невозможно прекрасный подарок был выше всякой зависти. А настоящий красного цвета перочинный нож с двумя лезвиями, отверткой, шилом, консервным ножом и штопором! Сегодняшним мальчишкам даже понять невозможно, что это для меня было! Подаренный школьнику сегодня ноутбук не произвел бы, возможно, такого эффекта. А взрослая авторучка, когда вокруг писали «вставочками» и жива была память о чернильницах-непроливайках! Кожаная командирская (комиссарская) полевая сумка сейчас в Израиле. Она здорово потрепана – я ходил с ней школу, а потом и в институт, ездил на железнодорожные изыскания. Сохранился и широкий командирский ремень. Я много носил его поверх гимнастерки в эвакуации, а потом и в институте. Гимнастерка мне досталась откуда-то хорошая, суконная. Она сначала была очень длинная. Но со временем, когда под мамиными руками длина постепенно уходила на ремонт протертых на локтях рукавов, стала уже только на полторы ладони выглядывать из-под ремня. Но из-под какого ремня! И это делало ее неотразимой.

А еще помню, тоже до Войны, как-то вечером были гости. Может быть, был папин день рождения или просто так. Мама, помню, была в белом, довольно облегающем, платье как бы из двух разных видов материи. Низ был из тонкой шерсти, а верх из чего-то другого. Мама много смеялась, быстро ходила, и папа вдруг отозвал меня: «Смотри, какая у нас мама». А я даже удивился тогда. Ну, и что? Мама – она мама и есть. Запомнил тогда, а понял много потом.

Дни рожденья, все три, мамин 23 мая, папин 10 июня и мой 15 декабря, отмечали всегда. Даже в Войну. Уж как могли. Мне всегда было странно, когда в других семьях не отмечали или переносили. На мамин день рожденья, кроме подарков, было много сирени, на папин – черемухи, а на мой – мандаринок по числу прожитых лет. Отмечаем и сейчас, хоть и нет в Израиле черемухи, только на самом севере может попасться сирень, Светка и внуки в Канаде, а мандаринки по числу прожитых лет мне пришлось бы дарить уже в товарных количествах. Но, что должно жить – живет.

Продолжение

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
macro11
Jul. 4th, 2012 07:18 am (UTC)
Хорошо написано.
Сохранились ли какие-нибудь фотографии ваших родителей? Вас в гимнастерке?

PS Я - сын Юрия Моисеевича К.
electrondo
Jul. 4th, 2012 07:54 pm (UTC)
Привет, Илюша!
Про фотографии думал - не сузит ли место воображения. Так каждый видит свое, а так будет ложная правда.
macro11
Jul. 4th, 2012 09:29 pm (UTC)
Я рад, что вы меня помните. Мне кажется, фотографии тех лет обычно настолько несовершенны (а их еще можно намеренно сканировать с низким разрешением), что воображению они помешают не слишком.
( 3 comments — Leave a comment )

Profile

я
electrondo
electrondo

Latest Month

March 2013
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel