electrondo (electrondo) wrote,
electrondo
electrondo

Categories:

6. Глава первая, Имя Электрон

Имя Электрон

Помню легенду, что назван был так по папиной инициативе, но с полного маминого согласия. Папа был весь в новых веяниях. Как только Бог уберег от членства в партии и даже в комсомоле. Мама немного умела шить (шила, как тогда говорили) и могла заработать себе на хорошую и модную одежду. Но папа понимал моду иначе, и мама «скрипя сердцем» ходила в обуви на деревянной подошве, а крупные свои тяжелые каштановые локоны стригла покороче и убирала под красную косынку. Зная это, я, тоже «поскрипывая сердцем», в эту легенду верил. Оказалось чуть иначе. Маму из-за болезни сердца довольно долго, больше месяца, не отпускали из роддома домой. В СССР мужей в роддома не пускали. Сохранилось предание, как папа, раздобыв где-то белый халат, сумел проникнуть в «святая святых». И вдруг в коридоре наткнулся на главврача, к которому дважды пробивался за информацией. Папа схватил случайно подвернувшуюся швабру и, отвернувшись, начал усиленно драить пол. Главврач прошел, но несколько раз озабоченно оборачивался.  А обычно мужья перекрикивались с женами через форточки и писали записки. Мне посчастливилось, разбирая бумаги и документы, найти папину записку маме в роддом. Так вот, в этой записке папа предлагал маме альтернативу из двух имен: «Электрон» и «Молот». При такой свободе выбора, из двух вариантов мама действительно совершенно свободно согласилась на «Электрона». При такой альтернативе, думаю, и я бы выбрал то же самое.

Говорят, имя определяет жизнь человека. Даже не знаю, как бы я жил Вовой или, скажем, Колей. Начать с того, что острили все. Всех было много, а типов острот – три. Ну, четыре. Иногда по одному виду угадывал – как сострит. Но хорошие остроты запоминались. Аристократически грассирующий профессор, взявши зачетку: «Какое у Вас своеб’азное имя, но Вы, по’агаю, к нему уже п’ивыкли».

А в мой День рождения, сразу после того, как у нас родилась Светка, одним из подарков был настенный плакат-комикс (рисовал, разумеется, Абка Миль). Там было мое жизнеописание в виде картинок-эпизодов с подписями под ними. Под картинкой уже не помню как показывающей, что у нас родилась Светка, было написано: «Движение Электронов рождает Cвет».

Или Лен Карпинский. По совсем неожиданной рекомендации пришел с большой «взрывной» статьей (так и не поумнел ни к тому времени, ни, боюсь, и позже) к редактору Общего отдела, члену редколлегии газеты «Правда».

    – Здравствуйте, Лен Вячеславович, я – Добрускин, Электрон Викторович.
    – А, сказал он, поднимаясь из-за стола, 26-28?

    – Да, ответил я, 25.

Посмеялись. Даже немного, пусть и не очень надолго, подружились на этой основе. Для Лена с Владленом, Эрленом  и Марленом, для Электрона и девочки Эры (знаю и помню каждого) у чисел этих, да еще у чисел 37, 41, 45 и 53   содержание явное и конкретное. Не надо ничего объяснять.

Бывали курьезы. Мама моей институтской приятельницы долго не называла меня по имени – боялась обидеть. А диплом мне вручали так:

   – Иванову, Ивану Ивановичу присваивается квалификация инженера-строителя.
   – Петрову, Петру Петровичу присваивается квалификация инженера-строителя

   – Добрускину (пауза) Добрускину присваивается квалификация инженера-строителя.

Когда знакомился с девочками, для упрощения ситуации иногда назывался другим именем. Непросто было самому его запомнить, не перепутать, и, потом, на чужое имя откликаться. Еще сложнее было признаваться в обмане, если знакомство перерастало в более продолжительное и серьезное. Из-за этого, иногда, и не перерастало.

Много в этом (и во многом другом) упростила Юнка. За годы до того, как мы догадались, что именно ей и быть женой, она как-то незаметно-естественно конституировала мамино очень интимное «Лель» в имя общепринятое. Для своих, конечно. Так и осталось. Я даже говорил (тогда же, давно), что когда стану совсем седой (это тогда было очень смешно!), а еще лучше – лысый, то, представляясь как Лель, буду всем рассказывать, что был блондин. Кстати, действительно, был. У мамы долго хранился мой светло-золотистый локон от стрижки перед скарлатинной больницей. После того, рассказывала мама, ребенок быстро потемнел и стал, как говорится, «жгучий брюнет». Сейчас это тоже звучит смешно.

Еще больше все упростилось, когда стал работать на стройке и, особенно, когда перешел на преподавание. Сразу масса людей пресерьезно стала говорить «Электрон Викторович» и это перестало звучать странно даже для меня самого. И был безусловный плюс – ни у студентов, ни на стройке я никогда не имел никакого прозвища. За глаза так и звали: «Электрон». Хватало.

Сейчас одно из моих основных и любимых дел – сетевой (в Internet) семинар. Он не без некоторого лукавства так и называется: "Электронный научный семинар". Как говорится, стригу купоны.

Но и сейчас, представляясь, говоря, при знакомстве, «Электрон»,  обычно добавляю: «Меня, правда, так зовут». Пару раз – показывал паспорт. А уже в Израиле, когда меня на иврите записывали на что-то медицинское, секретарша спросила: «Скажите, а на русском это тоже смешно?»



Продолжение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments