electrondo (electrondo) wrote,
electrondo
electrondo

Categories:

13. Глава первая, Близкая папина родственница

Близкая папина родственница

Но жили у нас и иначе. Не буду выкидывать слово из песни, хотя сам я этому свидетелем не был, очень еще был мал. Жила в нашей комнате, правда, без нас, близкая папина родственница, молодая тогда девушка. Месяц или больше. Мы были где-то в отъезде. С папой на изысканиях или на Юге. Не знаю, и спросить не у кого. А была наша семья тогда, в первый и последний раз, семьей обеспеченной. Во всяком случае, мама и папа были в этом уверены. Обеспеченность получилась благодаря железнодорожным изысканиям.

Изыскания были на Дону и на Хопре. Это реки на землях, где жили казаки. В Гражданскую войну они грабили белых, красных, всех промежуточных и, понятно, евреев. Это много раз описано и в Шолоховском «Тихом Доне», и в Толстовском «Хождении по мукам» и еще во множестве источников самого разного направления. При Советской власти все это богатство бесполезно пропадало по казацким сундукам – реализовать, продать было некому, да и просто опасно.

А тут на железнодорожные изыскания приехали московские инженеры, пусть с небольшими, но все же деньгами. И продать им было можно хоть и не очень задорого, но, зато, безопасно. Купить, должно быть, можно было и настоящие драгоценности. Но не исключено, что по тем временам это могло быть опасно и для обеих сторон. Хотя главное, думаю, было в том, что маме с папой это и в голову не приходило. Купить дешево, чтобы потом иметь возможность продать дорого – этот ход мысли, как я понимаю, был этой молодой паре чужд совершенно. Да и когда повзрослели, не изменились. Вот купить для себя, для своего пользования – другое дело. И вершиной коммерческой деятельности стала покупка «отрезов» – кусков материи такой длины, чтобы из куска можно было бы сшить костюм, пальто и т.п. Т.е. длиной примерно по 3 метра. Накупили, вероятно, довольно много, чтобы обеспечить себя одеждой на годы вперед. И материя, должно быть, была очень хорошая. «Бостон», «ратин», «шевиот» и другие подобные подзабытые сейчас названия. И, конечно, очень хорошего качества – в этом мама понимала.

И все это богатство было сложено в ящик дивана, на котором и спала жившая в нашей комнате близкая папина родственница, молодая тогда девушка. Но, поскольку девушка была молода, то спала она на этом диване не одна. Кто был этот другой, как он появился в жизни и на диване этой девушки – не знаю. Знаю только, что когда мама с папой вернулись домой, ящик дивана был пуст.

Откуда-то вспоминается, что была еще дополнительная сложность. Найти этого человека и вернуть хотя бы часть вещей, было, откуда-то помню, вообще-то возможно. Но обратиться для этого в милицию было нельзя. Из-за этой самой молодой девушки. И дело не только в «позоре внебрачной связи». Милиция обязательно проверяла бы степень участия этой молодой девушки. И возникала вполне реальная уголовная ответственность. Во всяком случае, за «создание условий для...», как пишут юристы. И, уж точно было бы обеспечено более чем неприятное общение со следователями, а то и судом.

Но – ничего этого не было. Никто никуда и не обратился. Ответственность свою девушка не проявляла ни в какой форме. Возможно, считала (девушка-то молодая), что сама пострадала больше всех, потеряв Великую Любовь и Веру в Человека. И что в такой момент думать о каких-то тряпках – мелочно и недостойно. Молодая девушка прожила благополучную (для нашей страны) жизнь. В свое время стала женой, матерью и бабушкой, была впоследствии близка нашей семье, и все это дело в доме не вспоминалась никогда. Тем более – при ней. Но мама не забыла, и вот и я откуда-то помню. Очень уж было маме обидно видеть мужа, сына, да и себя, одетыми плохо, а порой и очень плохо. Всю жизнь ставить заплатки и т.п. И знать, что все могло быть иначе. Но едва ли не больше была нестерпимо обидна отвратительная для мамы пошлость всей этой истории. И какая-то нелепая перед этой пошлостью беззащитность.
И так тоже бывало на Солянском.

Добавлю. «Отрезы» и вправду, должно быть, были хороши. Случайно сохранились три – два тонкой шерсти и один – ратиновый, английский. Из первых мама еще до Войны сшила два платья, которые носила почти до конца. Имею в виду, до конца своей жизни, отодвигая конец жизни платьев всякими портновскими ухищрениями. Вплоть до вышивания очень симпатичных розочек там, где, увы, появлялись дырочки. А ратиновый отрез, запакованный в багажном ящике, проездил с нами всю «эвакуацию на колесах» и превратился в пальто, которое сшили мне незадолго до защиты диплома. Пальто было хорошо, а по тем временам – особенно хорошо. И материал роскошный, и прекрасно пошито. Краткий период в моей жизни, когда я носил шляпу, пришелся именно на жизнь этого пальто. И казалось так естественно, что пальто – мне. Только сейчас вдруг подумал: а ведь папе хорошее пальто очень пошло бы. Он его и надевал пару раз «на ответственные свидания». И прямо преображался. Очень выглядел в нем здорово. Но мне и в голову не пришло, что папе пальто, может быть, было нужнее. Про справедливость и не говорю. Папа, бывало, вгорячах говаривал мне многое и громко. Но о пальто даже намека никогда не было. Только сейчас об этом подумал. Может быть, для того и стоит писать все это. Думал, будет нужно Светке и вообще. Но это потом. Если будет. А оказалось – нужно мне и сейчас. Наверно, потому пишу так медленно, перескакивая с одной главы на другую. Отсюда пытаюсь увидеть нас на Солянском. И не судить. Не судить даже себя. Просто честно увидеть.
Продолжение
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments