?

Log in

No account? Create an account

March 6th, 2013

Преступление и наказание

Были у папы воспитательные принципы и вовсе спорные, на мой сегодняшний взгляд.

Папа, например, считал и не раз говорил, что если ребенок допустил проступок при ком-то постороннем, то при этих же людях должны быть и выговор, замечание за проступок, обсуждение недостатков, приведших к проступку, соответствующие обобщения и т.д., и т.п. Это, собственно, и должно было быть наказанием. Так и бывало, да еще, иногда, громко. А когда был помладше – и до слез. Кто знает, что поломали, что навсегда закрыли во мне такие публичные унижения. Но опять-таки – не было здесь, думаю, никакого злодейства. Хотел как лучше, а получалось – как умел. Зато, мол, орудием воспитания никогда не был очень популярный и широко распространенный в те времена ремень и т.п.

А может это были отголоски неведомого мне папиного малороссийского, южно-украинского детства? Когда все двери квартир бывали распахнуты во двор и на галерею, опоясывающую дом со двора. И все семейные разборки естественно включались в многогранную жизнь этого двора. Чехов описывал, как в южном Таганроге его с братом, уже подростков, отец, заставив спустить штаны, сек розгами именно посреди двора, на глазах соседей. Вероятно, для усиления педагогического воздействия. А если от боли очень кричали – сек дополнительно, чтобы под розгой вели себя прилично и соседей не беспокоили.

Много лет спустя, в 80-х годах прошлого века, мне пришлось быть в Одессе и самому увидеть такую, как мне кажется, чисто южную «социальную открытость». Ехал зимним вечером в трамвае. Тускловатый желтый свет. Народу мало – даже сиденья не все заполнены. В торце вагона – молодая пара. Вдруг парень вскочил и вышел на середину вагона.
- Граждане – почти закричал парень – вот я ее люблю, а она меня не любит! Что делать?!
- Та врэмья покажеть – неторопливо, но без паузы, отозвался чей-то бас.
Парень сразу вернулся к своей девушке. Они разговаривали, а я пытался понять – что же это было?
Пристально вглядывался в пассажиров. Все спокойно посматривали на свои отражения в темных окнах, покачиваясь в такт трамваю. Никакого оживления, улыбок. В Одессе много и охотно шутят, принимают шутку. Но здесь ничего этого не было. Не было эпатажа, «выходки». Просто человек обратился за помощью и советом. В той или иной форме получил. Вот и все. Это я сам видел.

Мама эту папину установку вовсе не разделяла, любила меня таким, каким был. А был я, на ее, конечно, взгляд, – замечательным. Забавное следствие: все мамины родные и знакомые (за редким исключением) были обо мне очень хорошего мнения, папины (тоже, за редким исключением) – весьма критичны. Был я, конечно, далек от идеала. Папа вряд ли так уж возводил на меня напраслину в публичных своих выговорах и обличениях. Но вот надо ли было эти выговоры и обличения делать публично? Папиной сестре Муре, например, и в голову не приходило как-то критиковать своего сына при нас. Или, скажем, не оповестить нас о его достоинствах и достижениях. Они отнюдь не представлялись ей не стоящими особого внимания или само собой разумеющимися. Мура с мужем и сыном после Войны жила под Москвой, в Жуковском. Они довольно часто бывали у нас, и мой младший двоюродный все свои молодые годы провел в твердом убеждении, что он хороший, а я – плохой. Высокая самооценка (абсолютная и сравнительная) немало, думаю, помогла ему в дальнейшей его, во многом успешной, жизни.

Другое следствие этой папиной установки – у нас дома почти никогда не бывали мои друзья, знакомые, одноклассники и, тем более, однокурсники. Т.е. бывали только самые-самые, у кого папины слова уже не смогли бы изменить их отношение ко мне.

Возможно, с этим же частично связан один случай. Воспоминание о нем гложет, может быть даже больше, чем про то, как в Харьков не поехал, когда Геня погибла.

Был мой, как оказалось, последний при маме день рождения. А было это в период, когда вокруг нашего с Юнкой дома крутилось особенно много самого разного народа. Как правило, интересного, но, иногда, совсем, в сущности, и не близкого нам. И вот весь этот народ (или почти весь) был приглашен на день рождения. В нашем доме всегда ухитрялись в небольшие помещения втискивать, ко всеобщему удовольствию, невероятное количество народа. Мама как раз в эти дни очень недолго жила у нас на Лялином. А раз мама жила здесь же, то и подарок, по традиции, я обнаружил сразу, как проснулся. И сейчас помню, это был очень дорогой тогда подарок – фотоаппарат «зеркалка», с боковым видоискателем – мечта. При стесненных обстоятельствах моих родителей, выкроить средства на это было, думаю, непросто. Папа пришел еще до застолья, и пока шла суета последних приготовлений, накрывание на стол и прием прибывающих гостей, сидел с мамой в соседней комнате. Сейчас уже не вспомню почему, но Юнкиных родителей, которые в этой комнате жили, не было, Полинка с ребенком были у родных в Симферополе и комната была свободна.

Гости пришли, шумно и весело расселись за столом, а маму и папу за стол я не позвал. Они сидели вдвоем в другой комнате, не зажигая большого света, и тихо разговаривали. Я время от времени заходил, говорил что-то хорошее и веселое, что-то такое же получал в ответ. Потом уходил. А они сидели и тихо разговаривали.

И ведь не только обидел и, как говорится, огорчил. Главное – другое. Упустил нечастую возможность дать хоть немного «постричь купоны», получить немного радости, какую так скупо отмеряла им жизнь. Маме и папе было бы радостно смотреть, как много славных людей хорошо относятся, да что относятся, любят их сына. Неважно, глубоко и надолго ли, но в этот день – точно. Маму и папу все бы ласкали и облизывали именно как моих родителей. Ведь это, действительно, был больше их праздник, чем мой. Все бы это было. И ничего этого не было. Не дал то, очень ценное, что мог дать только я. Почему?
Не могу ответить.
Опасался ли я, что папа что-то не то и не так про меня скажет?
Просто какая-нибудь глупость (у меня это бывало) вроде нежелательности объединять «разные компании»? Или еще что-то в этом роде? Есть и еще у меня предположения, которые и приводить не хочу. Но так было. Ни понять, ни простить.

И еще более дальнее следствие – в нашем с Юнкой доме постоянно народ. И с возрастом это, слава Богу, пока не меняется. Иногда, может быть, бывает и перебор. Но, зато, и недобора, вроде, нет. И, разумеется, с самого раннего Светкиного возраста у нас постоянно ее друзья-приятели. Особенно, когда подросли, и с меня снялась обязанность развозить эту мелочь по домам.
Не думаю, что как-то специально хвалил Светку при ее гостях. Да, вероятно, ей бы такое и не особо понравилось. Но как-то обижать ее при постронних, «делать замечания» и т.п. – решительно избегал. Она и не ожидала от нас ничего такого и звала к себе, в наш дом, всех, кого хотела и в любом количестве.

Возникали даже чисто технико-экономические проблемы. Их Замечательно-Особенная 91-я школа была в центре Москвы. Если удастся, про действительно особенную эту школу когда-нибудь постараюсь написать подробно. Стоит того. А здесь только скажу, что мы к тому времени жили на далекой окраине. Ездили в эту школу ученики из самых разных районов. Включая и совсем другие окраины, которыми стремительно обрастал город. Жители «коммуналок», как и мы, из центра города переезжали в отдельные квартиры на окраинах. Шутка ходила – как, мол, должен называться москвич, если он переехал из центра на окраину? Ответ: по аналогии с экс-чемпионом и экс-президентом, должен называться – эксцентрик.

Так что молодые растущие организмы попадали к нам, по большей части, после очень дальней дороги. И, естественно, ужасающе голодные. Попытка кормить их по гостевому варианту, с салатами и закусками, провалилась сразу – на это не хватало ни времени, ни, простите, денег. Даже при нашей двукандидатной и, потом, двухзавотдельско-завлабской зарплате. Проблема была решена с помощью большого морозильника. В больших кастрюлях готовили обычную пищу, «первое» и «второе», раскладывали по специальным ванночкам (примерно, на одну хорошую порцию) и замораживали. Замороженный брикетик хранили в фольге или пергаменте, и быстро разогревали, когда надо. Это было вкусно. Один организм, поевши, как-то сказал: «интересно, а почему это я думал, что не люблю гречневую кашу?»

Но чаще молодые-растущие, обремененные массой колоссальных и неотложных проблем, не успевали, должно быть, даже заметить вкус, подчистую сметая со стола все. Бывали и забавные проблемы. Один такой организм лет 14-15-ти рос так быстро, что ему предписали укрепляющее плавание в бассейне. Как-то у нас в ванной он при мне достал из спортивной своей сумки полотенце и мочил его под краном. И, вроде как своему парню, объяснил: чтобы дома поверили, что он был в бассейне, а не у Светки, как все. И хоть смутился бы, злодей. Добавил бы: «я больше не буду» или «не говорите маме». А мне-то как было быть?

Конечно, делать открытый дом для Светкиных ребят нам было много легче, чем было бы моим родителям. Мы и раскручивали наши возможности, как только могли. Много лет спустя, Светкина одноклассница, уже взрослая замужняя дама, доверительно делилась: «А во втором классе девочки были в вас влюблены – все!» И сейчас горжусь.

К слову: Был случай, когда мы долго, шумно и красочно, перебивая друг друга, хвалили Светку при посторонних. Было ей около года. О памперсах тогда никто и не слыхивал, и ребенок делал, как делал. И даже думать не думал о функциональном использовании горшка, несмотря на все наши «подходы». Бабушка и соседи (а мы жили в «коммуналке»), обнаружив очередное деяние, сольно и хорно, умильно-медовыми голосами заводили: «А кто же это такое, ай-я-яй, сделал – ах, какая, ай-я-яй, нехорошая девочка – ах, как же тебе не ай-я-яй» и т.д. Ответом была лучезарная улыбка человека, уносимого на срочное мытье и переодевание. Надо было что-то делать. И вот однажды, когда почти случайно удалось кое-что заполучить в горшок, в доме началось ликование. Мы с Юнкой громко и радостно рассказывали об этом друг другу, вовлекая в радостное обсуждение и Светку. Громко и радостно рассказывали бабушке, соседям и всем, кто попадал под руку. В тот вечер к нам зашли не очень близкие наши знакомые и были потрясены восторгом, с каким мы сразу же стали демонстрировать горшок, рассказывать (при Светке, разумеется), как все это было и т.д. Когда Светка поняла, сколько радости она может доставить людям, да еще так просто – навык закрепился почти сразу. Светке сейчас за 40 но, думаю, тот, закрепленный в радости, навык благополучно сохраняется.

Profile

я
electrondo
electrondo

Latest Month

March 2013
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel